Перевод Почему так важна анонимность криптовалют? Интервью с с Риккардо FluffyPony Спаньи

Тема в разделе "Статьи", создана пользователем Mr. Pickles, 20 окт 2018.

  1. Mr. Pickles

    Команда форума Модератор Редактор

    Регистрация:
    11 сен 2017
    Сообщения:
    283
    Симпатии:
    97
    1.png

    Это текстовая версия аудио интервью: WBD034

    Дата интервью: четверг, 13 сентября 2018 г.

    Примечание:
    далее приводится текстовая запись моего интервью с Риккардо Fluffypony Спаньи (Riccardo Spagni), членом команды ведущих разработчиков проекта Monero и соучредителем Tari. Интервью немного проредактировано: убраны всякие «ммм», «эээ» и незаконченные наполовину предложения. Оригинальную запись можно послушать здесь.

    Подписаться на подкаст и послушать все остальные эпизоды можно по ссылке.

    Мы обсуждаем важность анонимности, новый проект Tari и последние новости Monero.

    Питер Маккормак (Peter McCormack): Доброе утро, Риккардо, наконец-то мы встретились. Мы немного побеседовали на Consensus. Я пытался связаться с тобой какое-то время назад. Я хотел приехать в Южную Африку, чтобы ты мне больше рассказал о южноафриканском красном вине, обычно за тобой наблюдается вполне приличный стеллаж.

    Питер Маккормак: Я не стану спрашивать тебя, как всё начиналось. Я смотрел твоё интервью с Иваном (Ivan) на Tech, все было довольно понятно. Но, как мне кажется, так как я следил за тобой какое-то время, нам было бы лучше начать с вопроса: «Почему Monero?»

    Риккардо Спаньи (Riccardo Spagni): Хороший вопрос. По-моему, в самом начале одной из вещей, которые сильно привлекли моё внимание к Monero, стал тот факт, что в её основе не лежал код Bitcoin. Само по себе для меня это было достаточной причиной, чтобы присмотреться внимательней. Простое клонирование Bitcoin или реализация форка Bitcoin, обычно не приводит ни к чему, что я смог бы назвать ужасно интересным. У вас есть вполне солидная база уже почти с десятилетней надёжной историей, и вы просто носитесь вокруг этой базы с какими-то своими мотивами, создаёте какие-то бесполезные красивости, или вообще добавляете какие-то функции, которые определённо демотивируют. И лично для меня всё это неинтересно. Поэтому всё началось именно так: «О, взгляните, новая криптография!». Ведь кодовая база, которая была вовсе не зрелым кодом, но в некотором смысле была очаровательна, по крайней мере, она была новой. А затем, безусловно, аспект, касающийся анонимности, был довольно привлекателен. Тот факт, что, наконец, делается что-то конкретное и серьёзное для анонимности. Возможно, это делалось не самым масштабированным способом. Были определённые аспекты анонимности, которые были слабее, чем мне хотелось бы. Но в целом акцент был сделан на анонимность, и это расширяло ее границы, что, как мне тогда показалось, было очень важно.

    Питер Маккормак: Вот что я заметил, будучи в некотором роде новичком в этом пространстве. Кажется, что люди разделились на три лагеря. Есть максималисты Bitcoin, ещё другая группа максималистов Bitcoin, считающих, что Monero — это круто, ну и все остальные. Тебе понятна суть наблюдения?

    Риккардо Спаньи: Это всё действительно так.

    Питер Маккормак: Я это заметил, когда встречался с людьми и брал у них интервью: как только я упоминал какую-то монету, то сталкивался с насмешками, но если я говорил о Monero, то всё было в норме. Как думаешь, почему Monero удалось избежать ненависти со стороны максималистов?

    Риккардо Спаньи: Я думаю, здесь важна пара вещей. Тот факт, что основатель испарился — один из аспектов. То есть тут очень мало от самообогащения. Всем тем, кто занимался Monero на ранних этапах, пришлось столкнуться с тем же, с чем столкнулся Bitcoin в самом начале. Когда я впервые воспользовался Bitcoin, ясное дело, не всё прошло гладко. Кошелёк вообще выглядел как нечто из времён Windows 95, а выбор кошельков тогда был небогатым. Всё делалось с грохотом: использование кошелька, запуск узла и так далее. Тогда для запуска узла требовалась куда как большая пропускная способность, чем сегодня, даже не учитывая то, насколько чаще сегодня всё используется, а просто благодаря улучшениям в механизме передачи блоков. Так что, мне кажется, всем тем, кто занимался Monero на ранних этапах, пришлось иметь дело с командной строкой кошелька, вся база данных была в оперативной памяти, поэтому она съедала до четырёх-шести гигов оперативки в течение первых шести месяцев. Всё это безобразие и даже майнинг посредством CPU, все те неприятные вещи, с которыми нам пришлось иметь дело в самом начале, знакомы тем, кто занимался Bitcoin, или же по крайней мере знакомы максималистам, так как они понимают, через что пришлось пройти Bitcoin. Вначале нам ничего не доставалось на блюдечке.

    Риккардо Спаньи: У нас не было удобного мобильного кошелька, написанного кем-то другим так, чтобы мы могли сделать форк, поменять логотип и название и заявить: «Смотрите-ка! Мы сделали новый мобильный кошелёк». Нам всё приходилось делать с нуля. Ну а если нам хотелось выставить монету на биржу, то это происходило примерно так: «Ой, но это ведь не форк Bitcoin. Даже не знаем, можем ли мы добавить её в список». Ну а дальше мы говорили: «Хорошо, чем мы можем помочь вам?» Чем угодно: вот руководства, которые мы написали для холодного хранения, а вот руководство как интегрировать Monero и, вы знаете, RPC-вызовы происходят иначе, а ещё у вас нет уведомления блоков и уведомлений кошельков, и у нас ещё много чего не было, что люди использовали с точки зрения интеграции в 2014, и нам приходилось сидеть и нянчиться со всем этим, поскольку это была незнакомая кодовая база, и нам пришлось писать всё с нуля.

    Питер Маккормак: Я считаю, что это заслуживает уважения само по себе. По той же причине я испытываю уважение к людям, которые делали всё то же самое для Ethereum. Им также приходилось писать всё с нуля. Помимо этого, у меня есть определённое устоявшееся мнение относительно Ethereum, но я просто думаю над самим процессом, когда человек берёт и начинает писать что-то с нуля, причём делает это сложным способом — открытый проект обычно имеет недостаточное финансирование, не хватает ресурсов, вы надеетесь на людей, которые появляются на ходу и предлагают свою помощь. Это вызов, после которого выживают немногие монеты, если их разработчики выбирают именно такой путь. И если они выживают, если могут предложить что-то ценное, что действительно имеет смысл, то они достойны реального уважения.

    Питер Маккормак: И я действительно верю, что это так, но и предложение ценности является другим аспектом, ведь Litecoin прошёл через все те же трудности, начиная с оригинальной кодовой базы, и никто не знал, что этим занимается Чарли Ли (Charlie Lee), но я по-прежнему не считаю, что ему удалось добиться такого же признания, что и Monero. Ну и так как оказалось, что Bitcoin нельзя считать анонимным, возникает понимание значительной и очевидной пользы Monero.

    Риккардо Спаньи: Всё верно. В то же самое время мне кажется, что мы движемся к интересной переломной точке в истории Bitcoin, когда реальная анонимность не присуща блокчейну Bitcoin. Есть столько всего, что можно делать вне блокчейна, и я надеюсь, что мы по ходу беседы будем более тонки, избежим остракизма. Мне кажется, что есть два типа максималистов Bitcoin, о которых ты упомянул ранее: те, кто говорит о том, что Monero бессмысленна, потому как Bitcoin по-любому станет анонимным, и те, кто считает, что Monero служит верной цели, даже несмотря на то, что она не будет служить ей вечно. Единственное, в чём я не уверен, так это в том, что реализация сильной анонимности Bitcoin станет простым делом. Я думаю, что это будет очень-очень трудно, и я бы хотел посмотреть, как всё будет развиваться дальше.

    Питер Маккормак: И когда ты говоришь об остракизме, означает ли это, что так как Monero является анонимной монетой, шансы Monero попасть в списки Coinbase стремятся к нулю из-за проблем, связанных с процессом KYC/AML. Но если Bitcoin станет анонимным, то биржа, вроде Coinbase, может принять решение и внезапно исключить его из своих списков, или же анонимность сейчас становится чем-то допустимым.

    Риккардо Спаньи: Точно так. Поэтому, я действительно искренне надеюсь, что люди начнут считать, что анонимность — это действительно круто. Я надеюсь, что все эти беседы о Monero с людьми, которые встречаются на нашем пути, беседы членов сообщества Monero на проводимых встречах, когда они натыкаются на регуляторов, на тех, кто работает на биржах, что все эти разговоры о том, что анонимность не является криминальной, продолжатся. А также я надеюсь, что это тоже поможет, если опять продолжить разговор о том, что Bitcoin начнёт совершенствоваться с точки зрения анонимности, то всё станет менее противоречивым и, глядишь, и Monero уже принято, а это будет совсем неплохо.

    Питер Маккормак: Я согласен. Не могу себе представить разговор в Комиссии по ценным бумагам и биржам (SEC), и чтобы люди там сказали, что анонимность — это круто.

    Риккардо Спаньи: Знаешь, интересно, что ты сказал это, так как у меня есть подозрение, что политики будут одними из первых, кто оценит для себя преимущество анонимности. Не знаю, сочтут ли они анонимность ценной для своих избирателей, ну, знаешь, что-то вроде: «Так, мне нужна анонимность для всех пожертвований, что я собираю. Мне нужно, чтобы люди могли оплачивать мою компанию анонимно, хотя знаете, вот тот вот парень, возможно, преступник, поэтому анонимность вам не нужна».

    Питер Маккормак: Это в большей степени касается правительственных агентств, не так ли?

    Риккардо Спаньи: И их тоже, я кому-то рассказывал в прошлый раз. Я смотрел новые серии Джека Райана на DVD и думал про себя: как же ЦРУ выводит деньги за границу? Понимаешь, о чём я? Я уверен, что они просто делают это искусно, но теперь я определённо думаю, что они используют множество способов, включая вывоз наличными. Но, безусловно, им нужна такая вещь, как Monero, то есть инструмент, которым бы они могли воспользоваться.

    Питер Маккормак: Ну, они запросто могут лицемерить.

    Риккардо Спаньи: Конечно. Мне кажется, что происходит именно то, на что я намекал ранее. То есть анонимность — это хорошо для меня как политика, но не для людей, которым я должен служить.

    Питер Маккормак: И что интересно в случае с Monero, если реализация чего-то вроде Lightning-сети пойдёт на пользу Monero, то я не вижу в этом никакой необходимости для Bitcoin. Так что, если бы масштабирование блокчейна не было проблемой, реализация анонимности кодовой базы Bitcoin могла бы представлять собой угрозу для Monero в том смысле, что пропала бы её отличительная черта. Но, как мне кажется, тот факт, что реализация тотальной анонимности блокчейна Bitcoin и Lightning-сети представляется довольно сложной задачей, у Monero остаются вполне определённые сценарии использования.

    Риккардо Спаньи: Да. Так что это интересно, ведь реализация Lightning-сети сама по себе добавляет некоторые интересные свойства анонимности. Смотри, сам тот факт, что транзакция происходит не в леджере (журнале), а также, что кому-то, чтобы узнать, что транзакция вообще произошла, придётся пассивно прослеживать всю Lightning-сеть, что очень сложно. И это означает, что у Lightning-сети уже есть серьёзные свойства анонимности, но могут случиться некоторые определённые вещи, которые разрушат эту анонимность. Вот, например, вы провели все платежи и закрываете канал, а затем канал закрывает и получатель, а потом внешний наблюдатель заглянет в журнал и скажет: «Ага, баланс Боба сократился на половину Bitcoin, а баланс Starbucks подрос на половину Bitcoin. Кажется, Боб за несколько лет выпил в Starbucks порядочное количество кофе». Заключение не столь уж и серьёзное с точки зрения анонимности.

    Риккардо Спаньи: Таким образом, использование такой вещи, как конфиденциальные транзакции, на базовом уровне Monero представляется полезным, так как это означает, что если мы подключим ещё и Lightning-сеть в Monero, то мы нереально повысим анонимность и самой Lightning-сети. А если взять Monero в качестве базового уровня с TumbleBit в качестве маршрутизатора Lightning-сети, то она станет невероятно мощной. Как по мне, так это максимально возможный уровень анонимности, которого мы можем достигнуть на сегодняшний день. Он гораздо выше базового уровня анонимности Monero, и даже если всё выйдет из строя, и нам придётся скатиться до базового уровня Monero для решения проблемы, то решение будет происходить в суперанонимном порядке. Я надеюсь, что когда мы закончим, то всё будет примерно так: у нас будут опции вроде сайдчейна Mimblewimble, которые в теории должны обеспечить дополнительную анонимность. Но если свойства анонимности упадут до базового уровня Monero, мы должны сделать так, чтобы этот уровень был максимально безопасным и анонимным.

    Питер Маккормак: Наиболее частый способ атаковать анонимные монеты стар, как мир: «Это валюта для преступников и драгдилеров». А правильным способом защиты является отрицание этого и утверждение, что анонимность является общим правом. Но даже я сам про себя иногда думал: «Да перестань! Эта валюта используется в даркнете». Но, что самое интересное, на прошлой неделе я встречался с Дэвидом Чаумом (David Chaum) и, готовясь к этой встрече, наткнулся на его цитату, где говорилось, что «анонимность связана с человеческими возможностями и является важным аспектом демократии». И чего я не понимаю, так это то, что фактически многие из тех, кто хочет сделать полезные для человечества вещи, предпочитают делать это так, чтобы люди этого не видели. Мне бы никогда и в голову не пришло подобное. Так почему анонимность важна именно для тебя?

    Риккардо Спаньи: С моей точки зрения, мы находимся в той странной ситуации, как будто мы приземлились в каком-то месте, где ряд организаций были наделены особыми правами, стали хранителями законов и органами надзора. Если вы вспомните, ещё 30 лет назад у нас были деньги, которые можно было отследить, и если кто-то подозревался в финансовом преступлении, то какой-нибудь правоохранительный орган должен был обратиться к судье и продемонстрировать ему, что личность является, по крайней мере, подозрительной, совсем необязательно виновной. Просто показать, что происходит что-то подозрительное. А судья был тем самым человеком, который решал, так оно на самом деле или нет, и является ли заявление действительным. Если подозрения были оправданными, то правоохранительному органу давалось разрешение продолжить расследование.

    Риккардо Спаньи: У них были все нужные права и средства. Затем они могли, например, взять и установить наблюдение за человеком. Они могли вести любые виды активного наблюдения. Они также могли обзвонить все банки и спросить, есть ли у подозреваемого счёт, узнать номер его социальной страховки, да и вообще всё, что угодно. Они могли создать себе довольно хорошее представление о человеке, а человек мало что мог скрыть о себе, поскольку помимо активного наблюдения и проведения расследования на банковском уровне, у тебя как у правоохранителя есть ещё масса всяких мощных инструментов. А теперь перенесёмся в наши дни и посмотрим, что происходит: правоохранительные органы могут выдохнуть, они и так достаточно круты, а вот банки и финансовые организации теперь могут потребовать у вас KYC/AML, сказать, что депозит превышает возможный размер, и теперь им придётся подать отчёт SAR, и что вообще всё это подозрительно, после чего вас спросят, где вы вообще взяли все эти деньги? Вы ответите, что заработали их на прачечном бизнесе, а они спросят, что это за вид прачечной, и отправят своих людей для проверки законности вашего бизнеса. В целом банк стал полицией. Это же безумие. Я не представляю даже, как мы докатились до этого.

    Питер Маккормак: Это довольно забавно, так как ты описываешь примерно то, что произошло со мной. Я недавно разместил первую рекламу в своём подкасте, а я являюсь частью сети Let’s Talk Bitcoin, и они перевели мне первый платёж, а компания, которая сделала перевод в мой банк, называется BTC Inc. Я вчера только написал твит об этом. Как только я попытался вчера зайти в свою банковскую учётную запись, у меня запросили подробную информацию о моём работодателе и сумму моего дохода.

    Риккардо Спаньи: Так и есть. Банк внезапно превратился в ФБР. Ну, ты понимаешь, о чём я. Разве это работа банка, вести полицейский надзор за твоими вкладами? Правонарушение могут совершить те люди, которые способны оценить ситуацию. То есть должен же сначала быть кто-то, кто бы анонимно позвонил и сказал: «Послушайте, кажется, Питер зарабатывает деньги продажей наркотиков». А затем они должны были бы вести слежку несколько месяцев. А тут у работодателя в названии было сочетание BTC, и вот, пожалуйста...

    Питер Маккормак: Теперь мы уже виновны до тех пор, пока не докажем обратного.

    Риккардо Спаньи: Да, правильно. Это полный разворот на 180 градусов, что шокирует меня больше всего, так как это изменение произошло совершенно незаметно. Мы как лягушки в кастрюле с водой, которая закипала, но мы не понимали, что температура растёт. А в прошлом, я бы сказал, лет 10-15 назад, было практически восстание людей, которые ценили анонимность. А они не любят анонимность, потому что они странные, не хочу никого обидеть, но они настолько странные, что мне хочется сбежать от них в лес и прикинуться незаметным, но правительство следит за мною со спутников. И не только это, я имею в виду обычных граждан, которые утверждают, что ощущают дискомфорт от того количества данных, которое мне приходится сообщать Facebook. Они и из тех, кто защищены от таких вещей, как Cambridge Analytica. Когда случился инцидент с Cambridge Analytica, я сказал, что едва ли им точно известна точная информация обо мне, так как я не сижу в Facebook и не заходил туда уже более десяти лет. Я думаю, есть множество людей, которые думают, что мы делимся большим количеством информации просто из соображений самодовольства, и поэтому средства обеспечения анонимности становятся всё более популярными, и я надеюсь, что мы движемся в правильном направлении.

    Питер Маккормак: Меня очень заинтересовал браузер Brave. У меня есть вопросы по поводу токена BAT, но меня очень заинтересовал сам браузер. Кажется, что немногих интересует анонимность, поскольку люди просто не понимают, что происходит. Все просто живут своей жизнью и не осознают того объёма информации, которым делятся. Вот мы работаем в технической области и понимаем это, так? Но в то же самое время есть достаточное количество народа и со стороны разработчиков, которое тоже всё понимает, и, возможно, мы увидим сейсмический сдвиг в области средств обеспечения анонимности.

    Риккардо Спаньи: Я тоже так думаю. Меня также интересует браузер Brave. Мне кажется, что браузер изумителен. При этом мне кажется, что BAT — это самая бесполезная вещь на планете, и никто не будет выкупать его после того, как закончится эйрдроп токенов. Более того, мне кажется, мы станем свидетелями медленных изменений, как например, в случае с браузером Opera, когда был добавлен VPN, который потом стал использоваться по умолчанию. После этого вы стали пользоваться Opera и стали использовать VPN, и всё прекрасно. Мне кажется, что это шаг в правильном направлении. Я знаю не так много людей в США и Европе, большинство моих друзей живут в ОАЭ и начали использовать Opera, поскольку в ОАЭ многие вещи блокируются.

    Риккардо Спаньи: Очевидно, что люди в некоторых азиатских странах начали использовать этот браузер по тем же причинам. То есть был определённый сдвиг, который выразился в небольших улучшениях с точки зрения анонимности, и VPN является превосходным примером. Ещё 10 лет назад, если бы я сказал кому-то, что использую VPN, большинство людей меня просто спросило бы: «А что это вообще такое?» А даже если бы эти люди и знали, что это, то спросили бы: «А чего ты боишься?» А сегодня все говорят, что используют VPN, и даже не знают, почему делают это. А делают они это просто потому, что их друг сказал им, что это хорошая идея. Некоторые используют VPN, потому что скачали фильм через торрент и получили письмо, письмо DCMA или EMCA, не важно, и теперь эти люди используют VPN. Они уже даже ничего не качают через торрент, у них есть Netflix, но они продолжают использовать VPN.

    Питер Маккормак: Не думаешь ли ты, что такая апатия есть следствие простоты использования? Например, недавно я побывал в Сан-Франциско и хотел найти ресторанчик. Не успел я забить в Google «лучший ресторан», как за меня уже дописали «в Сан-Франциско». Теперь очень многие вещи связаны с Google, и он знает или понимает меня, что довольно полезно.

    Риккардо Спаньи: У меня есть свой взгляд на этот вопрос. Не бывает идеальных технических компаний, и они тоже, определённо, сделают неверный шаг. Но мне кажется довольно интересным подход Apple, особенно если сравнивать его с подходом Google. У Apple программы также подсказывают ответы на сообщения, распознают ваше лицо на фотографиях, и я могу попросить показать мне все фотографии моей жены, и они покажут мне все фотографии моей жены. Это реально мощно. Дело в том, что распознавание лиц не реализовано в iCloud, всё, что касается сообщений, когда ваши сообщения читаются и предлагаются ответы — этого нет в iCloud, это всё есть на устройстве, и это намеренно сделано, чтобы обеспечить анонимность. Если бы Apple сделали распознавание лиц облачным сервисом, это стало бы для них огромным, невероятным источником дохода.

    Риккардо Спаньи: Они могли бы много чего сделать. Фактически это могло бы использоваться правоохранительными органами для идентификации телефонов, которые используют террористы, или для идентификации террористов в толпе. Они могли бы сделать всё это. Это реально хорошо для человечества, и всё-таки они заняли сильную позицию в пользу анонимности, которая не допускает анализа ваших фотографий в облаке, только ваше устройство может анализировать фотографии и осуществлять распознавание лица, и они фактически создали аппаратное обеспечение, которое по факту предназначено для этого: они разрабатывают схемы ASIC, предназначенные для распознавания лиц при помощи телефона, так что устройство делает это быстрее. Мне кажется, что когда такое делает технологическая компания — это просто потрясающе. И опять же, они не идеальны. Определённо, они совершали ошибки, но только уже общий подход, который сводится к тому, что мы помогаем защитить анонимность людей, это уже хорошо, а тот факт, что вы получаете всё необходимое для распознавания лица даже без... ну... при отключённом iCloud — это тоже хорошо. Акцент делается на то, что функция не требует загрузки на центральный процессор, который сможет просмотреть всю вашу информацию или все метаданные ваших фото и сделать какие-то выводы относительно вашей личности.
     
    #1 Mr. Pickles, 20 окт 2018
    Последнее редактирование: 20 окт 2018
  2. АВТОР
    АТ
    Mr. Pickles

    Команда форума Модератор Редактор

    Регистрация:
    11 сен 2017
    Сообщения:
    283
    Симпатии:
    97
    Питер Маккормак: Ты занимался исследованием какого-нибудь технологического стека для обеспечения анонимности для сети Internet? Задумывался об этом?

    Риккардо Спаньи: Да, это была одна из тех тем, на которые мой соучредитель по Tari, Навин, и я беседовали довольно давно, технологический стек обеспечения анонимности и то, как он будет выглядеть. Очевидно, Monero в данном случае является ключевым компонентом. Я думаю, сеть Tor является частью этого, и Kovri тоже. Ух, есть куча вещей, которые могли бы стать частью этого. Даже протоколы связи, знаешь, я большой поклонник использования Wire в качестве средства связи в большей степени, чем Signal, так как в первом случае не требуется номера твоего телефона. И я думаю, что в этой области сейчас делается много полезного. VPN для случаев, когда необходимо получить потоковое видео с Netflix, поскольку просмотр потокового видео Netflix через Tor пока не совсем реален.

    Риккардо Спаньи: И другие вещи, ну, знаешь, если ты хочешь отправить электронную почту, ты используешь Google? То есть я хочу сказать, у нас есть масса своего корпоративного материала, и подобное не сулит ничего хорошего. Я некоторым образом занялся этим, и, по крайней мере, в случае с корреспонденцией, которая должна остаться конфиденциальной, я начал использовать Tutanota и так далее. Я думаю, что область применения технологического стека обеспечения безопасности велика, и мне кажется, что мы в паре лет от того, когда люди смогут сказать что-то вроде: «Вот, я использую этот стек, всё работает через него». И, возможно, Cubes будет использоваться в качестве операционной системы, под которой этот стек будет работать, так как её разработчики делают всё просто невероятно. Но мне кажется, что мы пока не можем говорить об этом с точки зрения эксплуатационной пригодности, а только с технической перспективы. Мы можем связать все инструменты вместе.

    Риккардо Спаньи: С точки зрения удобства использования всё выглядит пока довольно слабо. Мне нужно понять всё с точки зрения пользователя. Я должен связать всё, как надо. Мне нужно получить опыт использования браузера, мне нужен быстрый VPN, я про этот опыт, мне нужна суперприватность. Так что разработка таких качеств — дело непростое, и Brave, например, движутся в этом направлении. Они используют закладки Tor и всё такое, но всё пока далеко от желаемого. Люди всё ещё работают над тем, чтобы достичь чего-то нового, отличительного.

    Питер Маккормак: Ну, придётся тебе быть осторожным и придётся понять все возможные последствия. Большинству людей важно, чтобы они просто могли прийти в Apple, купить компьютер, вернуться домой и включить его, а когда они делают это в первый раз, браузер спросит, не хотят ли они включить функцию анонимного просмотра, и вот тут нужно быть осторожным. То же самое касается и электронной почты: всё должно быть встроено и связано с тобой как часть процесса. Мне кажется, что для реализации всего этого должно быть в достатке предпринимательского духа.

    Риккардо Спаньи: Я уверен, что в определённый момент, если кто-то действительно попытается связать некоторые из этих вещей вместе, то это будет компания вроде Apple. Опять же, и они не идеальны, но, по крайней мере, они настроены на обеспечение анонимности. Я надеюсь, что они изобретут какую-то свою собственную версию Tor и назовут её как-нибудь вроде Apple Privacy Networking (Анонимная сеть Apple) или каким-нибудь подобным образом. Они придумают какое-нибудь затейливое название, будут раскручивать ее, будут делать всё, что они делают обычно, и Джонни Айв выпустит видео, где скажет: «... когда мы разрабатывали Apple Privacy Networking», и в этом видео вы увидите блестящие сетевые кабели, но если всё это будет сделано ради анонимности, то я только двумя руками за.

    Питер Маккормак: Но ведь они представляют собой триллионный бизнес, который заработал деньги на продаже таких материальных вещей, как компьютеры, телефоны, в то время как Google и Facebook зарабатывают продажей данных. Так что у них есть преимущество, и они могут использовать его, мне кажется, как конкурентное преимущество.

    Риккардо Спаньи: Да, так оно и есть. Мне кажется, в этом заключается одна из причин, почему дистрибьюторы жалуются, что Apple отнимает у них кусок пирога, когда они продают своё программное обеспечение в APP Store или продают контент через iTunes. Но в конечном счёте я буду счастлив, если Apple будет иметь свой кусок пирога, а не откажется от него и не скажет, дескать, мы отказываемся от своего куска пирога, но мы станем собирать ваши данные, можете обвинять меня в этом, судитесь со мной, но я лучше буду платить, чем допущу, чтобы кто-то контролировал мои данные.

    Питер Маккормак: Ты упомянул Tari и Навина и о твоём отношении к этому. Ещё недавно я ничего не знал об этом. Не мог бы ты рассказать об этом проекте?

    Риккардо Спаньи: Всё начиналось как Tari Labs. Это похоже на инкубатор, мы есть в Окленде и Нашвилле в штатах и в Йоханнесбурге в Южной Африке. Есть люди, которых мы нанимаем, а нанимаем мы крайне ярких людей, которые работают над различными аспектами крипто экосистемы. Сюда входит Monero, сюда же входит сам протокол Tari. Мы собираемся развиваться вместе с сообществом, поэтому мы не являемся владельцами протокола Tari, мы просто лаборатория, которая хотела бы создать нечто полезное, и одна из вещей, над которой мы хотим работать, — Tari. Так что, по отдельности я, Дэн и Навин являемся просто стюардами протокола Tari, и я думаю, что в некоторой степени лаборатория тоже. А Tari представляет собой протокол для работы с децентрализованными активами, существующий на верхнем уровне Monero.

    Риккардо Спаньи: Нам очень нравятся вещи, которые по своей природе являются цифровыми, цифровые активы. Поэтому такие вещи, как «баллы лояльности», игровые жетоны, игровые активы, билеты, мне кажется, в некоторой степени инвестиционные (security) токены и ICO — в меньшей. Все эти вещи являются цифровыми по природе, и мы хотим, чтобы они были построены на Tari. Это может быть даже, не знаю, управление цифровыми правами. Вот с чем нам не нравится иметь дело, так это с вещами, которые направлены на то, чтобы заполнить пробел между физическим миром и цифровым миром, соединить их. Я не думаю, что это осуществимо. Так что когда люди говорят, что они занимаются частной собственностью на основе блокчейна, и что ты должен доверять им, и что они не продали твою собственность у тебя за спиной, что гарантирует токен, который тебе дали, мне это всё кажется бесполезным. Мне это и неинтересно, но, как мне кажется, есть масса прекрасных вещей, которые можно делать с естественными цифровыми активами и естественными цифровыми системами, и мы пытаемся делать это.

    Питер Маккормак: Извини за сравнение, но это некоторым образом похоже на Ethereum, ты выпускаешь что-то вроде токена, но не заключаешь смарт-контрактов, ты не собираешься создавать децентрализованных приложений. Это просто актив.

    Риккардо Спаньи: Я думаю, будут некоторого рода контракты, то есть можно будет заключать договоры об условном депозите, но это никак не будет конкурировать с Ethereum. Мы не пытаемся построить очередную сложную многослойную схему, основанную на смарт-контрактах. Мы не собираемся создавать Internet на смарт-контрактах. Мы не разрабатываем блокчейн версии 7.0. Мы просто работаем над рабочим протоколом, который позволит работать с активами.

    Питер Маккормак: А преимущество выпуска актива в Monero, а не в Ethereum будет состоять в наличии опции анонимности. Я читал, что у вас будут настраиваемые, выборочные опции анонимности в зависимости от токена.

    Риккардо Спаньи: Да, одним из аспектов, который будет определённо улучшен, будет то, что будет можно выбирать объём анонимности актива от её полного отсутствия до самого высокого уровня. Но мне кажется, с точки зрения объёма, что подход Ethereum, который состоит в том, что каждому узлу должны быть известны все состояния, не является полезным или практичным. Мне кажется, тут много чего можно сделать, и многое из этого нужно делать с самого начала. Это должна быть часть проектного решения, что само по себе движет нас в сторону решения проблемы масштабирования.

    Питер Маккормак: Ну, я думаю, если ты говоришь, что игровые токены являются потенциальным вариантом применения протокола, то транзакций должны проводиться очень быстро, так?

    Риккардо Спаньи: Да, именно так. Я хочу сказать, что если мы говорим о подобных вещах, о том, что обычно происходит с ICO, когда некоторые из них распродаются за 12 секунд, а это подразумевает, что вступает в силу правило «инвестиционных» токенов, то становится ясно, что осуществимо, а что нет. Если говорить о билетах, когда происходит распродажа «горящих» билетов на концерт Бейонсе, и все сидят и занимаются тем, что обновляют страницу сайта в попытке купить эти билеты. Всё это окажет чрезмерную нагрузку на сеть Ethereum, и вот поэтому мы просто маниакально сосредоточены на активах и думаем о куче тех вещей, которые можно сделать с ними.

    Питер Маккормак: То есть, если вы решите выпускать билеты посредством Tari, как вы избежите тех же самых проблем с нагрузкой на сеть, если много людей одновременно захотят купить эти билеты?

    Риккардо Спаньи: Ну это одна из проблем, которые неизбежно придётся решать, но Tari пока ещё находится на раннем этапе развития. Мы даже ещё не обсуждали это с сообществом. У нас есть кое-какие идеи, у сообщества тоже есть, но одной из неотъемлемых вещей при проектировании протокола, связанного с активами, становится тот факт, что у тебя в руках находится центр выпуска активов. Таким образом, при использовании смарт-контрактов децентрализация является притворством, так как это не так. Глупо говорить о какой-то децентрализации, когда ты сам являешься центральным лицом, выпускающим активы. Так что когда Ripple заявляют, что они более децентрализованы, чем Bitcoin, все от души смеются. Реальность такова, что есть центральное лицо, которое занимается их выпуском. И тут то же самое. Есть центральное лицо, выпускающее ICO, выпустившее «инвестиционный токен», выпустившее билет, и уже в одной этой точке создаётся напряжение, и у нас есть ряд идей, как смягчить это напряжение, как довести децентрализацию до такого уровня, чтобы такое напряжение было минимальным.

    Риккардо Спаньи: Чтобы вместо одного лица, выпускающего актив и отвечающего за всю инфраструктуру, можно было платить 30 участникам, что разгрузит инфраструктуру. Таким образом, это почти как если бы они нарезали 30 AWS секций для обработки продажи ICO или для продажи билетов, или чего-то другого. В случае с разработчиками игр всё точно так же: вместо того, чтобы создавать собственную инфраструктуру и AWS секции для распространения, они просто могут заплатить другим людям за то, чтобы они сделали это в игровой прайм-тайм. Это будет практически механизм естественного разбиения, если всё правильно спроектировать.

    Питер Маккормак: И мне кажется, что у тебя на данный момент есть масса примеров работы людей или экспериментов, на которых основывалась работа.

    Риккардо Спаньи: Да, конечно, и некоторым образом, как мне кажется, мы пытаемся стать неким духовным последователем или духовным братом Counterparty, когда строим всё на основе Monero. У нас есть масса примеров того, как велась разработка Counterparty, и Counterparty практически является единственным протоколом децентрализованных активов, на который я бы обратил внимание. И я думаю, что они ранее уже принимали некоторые решения в случаях, в которых я бы поступил иначе, и мы собираемся сделать иначе в случае с протоколом Tari с точки зрения масштабирования. И, конечно же, речь идёт и об анонимности, но только в целом. Мне кажется, что Counterparty был хорошо продуманным проектом, но и слишком преждевременным. Они прошли через все трудности, через которые мы прошли, ну, на ранних этапах, то есть в 2013, 2014, которые касались хранения данных в блокчейне, а теперь в 2018 мы уже думаем о том, как сохранить в блокчейне как можно меньше данных.

    Питер Маккормак: Таким образом, люди смогут выпустить ICO, используя Tari? Это уже будет какой-то другой мир, наводнённый ориентированными на анонимность ICO.

    Риккардо Спаньи: Я не говорю, что это плохо, мы не пишем сценариев, мы просто создаём функционал. Если люди захотят выпустить токен и сделать это легально, или же они захотят выпустить абсолютно легальный «инвестиционный» токен, то у них под рукой будет нужная функция.

    Питер Маккормак: Существуют какие-либо риски? Ведь если люди выпускают анонимные токены, это прекрасная возможность для мошенничества, или, опять же, это уже не ваша проблема? Не кажется ли тебе, что это как практически стать публичным лицом для токена, но он может быть анонимным сам по себе, поскольку тот, кто выпускает его, анонимен, а это уже риск?

    Риккардо Спаньи: Безусловно. Я конечно же думал об этом, причём довольно долго. И мне кажется, что хорошим примером тут могут служить наши игровые токены, если вы играете в World of Warcraft или что-нибудь другое онлайн, и вы не хотите, чтобы люди знали, сколько у вас игровых денег, и какие у вас корабли, сколько у вас золота, есть ли у вас меч и так далее. Всё это вы хотите сохранить в тайне, а тот, кто выпустил актив, остаётся известным. Поэтому анонимность не является чем-то взаимоисключающим, и в то же самое время, если мы обнаглеем, то децентрализованный обмен, при котором кто-то попросит тебя отдать деньги, но не скажет, кем является на самом деле, я бы занервничал и задумался, стоит или нет инвестировать таким образом.

    Питер Маккормак: И какие временные рамки вы определили для проекта? Поскольку звучит всё невероятно интересно.

    Риккардо Спаньи: Разработка протокола — дело сложное. В сущности, мы говорим о сроках, составляющих от 18 до 24 месяцев, затем тестовая сеть, и у нас есть очень хорошая идея относительно того, как организовать работу сообщества с ребятами из лаборатории Tari, чтобы выдать результат. Мы производим разработку в Rest, и это, пожалуй, единственное решение, которое мы приняли. А разработка в Rest стимулирует подход, основанный на опережающем мышлении. Я думаю, что этот способ разработки важен, использовать опережающее мышление и всё делать так, чтобы через 5 или 10 лет кодовая база не выглядела дико, и чтобы мы, посмотрев на неё, не сказали: «Оу! Надо реально всё было сделать иначе». Строго говоря, процесс не быстрый.

    Питер Маккормак: И насколько близок к проекту лично ты? Ты направляешь его, являешься его лидером, или же лидером является кто-то другой?

    Риккардо Спаньи: Я встречаюсь с командой и ребятами из Tari Labs один раз в неделю. Я провожу с ними три дня и всегда поддерживаю связь по IRC каналам, в группе Telegram и так далее. Я помогаю направить команду лаборатории Tari в нужное русло, и я сделаю всё возможное для того, чтобы направить сообщество и избежать ошибок, которые мы делали в случае с Monero на ранних этапах проекта. Но я не могу кого-то принуждать. Я не могу заставить сообщество принять определённое решение, но я могу подтолкнуть к принятию решения и направлять его в дальнейшем.

    Питер Маккормак: Таким образом, ты успеваешь уделять время и этому проекту, и Monero. Мне кажется, что ты отрываешь некоторую часть времени от Monero, которую посвящаешь профессиональному троллингу.

    Риккардо Спаньи: Да. Знаешь, я стараюсь не сокращать то количество времени, которое отводится на профессиональный троллинг. Оно мне дорого, как генеральному директору по развлечениям Monero Enterprise Alliance. Мне нужно быть уверенным в том, что я ничего не упустил. В частности, поскольку когда-нибудь мы можем выпустить MEATS, Monero Enterprise Alliance Token. Я это серьёзно. Я оторвал от занятия Monero определённое время, потому что это несёт прямую выгоду, то есть мы работаем над частями экосистемы, это приносит много ресурсов, которые позволяют спекулировать Monero, и это одна из причин, по которым я пытался всё время оставаться в курсе того, что делается и в том, и в другом случае.

    Питер Маккормак: То есть я также смотрел твоё интервью с Джимми Сонгом (Jimmy Song), и я пытался отойти от технических тем, поскольку я сам не слишком технический человек. Когда я впервые купил Monero, она стоила $14, и я загрузил этот кошелёк, слегка похожий на текстовый редактор, и, не забывай о том, что я не слишком разбираюсь в технике, я вообще не понимал, что я делаю. И только недавно я решил обновить GUI. Я по-прежнему с трудом разбираюсь в технической части, да и многие, я полагаю, не так уж сильны в ней — всё это довольно сложно. Так какие перемены ждут Monero, о которых стоило бы знать людям? Обнаружены ли какие-нибудь бреши в анонимности всей экосистемы, которые уже были залатаны? Я также читал о Bulletproofs и Mimblewimble. Не мог бы ты поделиться новостями по этим вопросам?

    Риккардо Спаньи: Ну, давай, по последнему вопросу. Bulletproofs уже реализованы в тестовой сети и сделано это ещё в декабре. Произошёл ряд улучшений, которые были обкатаны. Также было пройдено несколько аудитов, профинансированных сообществом, и Bulletproofs будут реализованы в главной сети в октябре. В результате этого размер транзакций Monero сократится феноменально, почти на 90 процентов. Это просто невероятный прорыв с точки зрения масштабирования блокчейна, а также это открывает дверь к новым улучшениям свойств анонимности в будущем. Mimblewimble — это технология, которую мы пытаемся использовать в Tari, чтобы сайдчейн Tari стал чем-то таким, куда люди смогли бы заходить и откуда смогли бы выходить без каких-либо сложностей, а также ощутить все преимущества улучшений масштабирования и возвращаться в Monero простым способом.

    Риккардо Спаньи: Таким образом, мы добиваемся и улучшения масштабирования, и анонимности. С точки зрения нашей экосистемы вещи, происходящие сейчас, очень интересны — мы работаем над поддержкой аппаратного кошелька. Поэтому Ledger выпустили свой изначальный вариант поддержки, а в целом происходит множество улучшений, связанных с интеграцией Ledger. Кроме того, разработчики Trezor работают над поддержкой Monero для Model T, и всё продвигается тоже хорошо. Помимо всего, что касается аппаратного обеспечения, меня впечатляют все улучшения, что происходят в области, связанной с удобством использования. Как пример, у My Monero есть мобильный кошелёк, а также у них есть десктоп-кошелёк, и он использует лёгкий протокол, который позволяет переложить нагрузку, связанную со сканированием ваших транзакций на центральный сервер My Monero. Но одна из разработок, которые ведёт команда My Monero, связана с созданием версии с открытым исходным кодом, благодаря которой можно будет создать собственный сканирующий узел дома, а затем мобильный кошелёк, десктоп-кошелёк, любой кошелёк перенесёт функцию сканирования на этот узел. Мы ожидаем, что люди станут запускать такие добровольные кластеры и использовать все подобные вещи. Это упростит процесс использования лёгкого кошелька, сделает его более безопасным и более анонимным, чем сейчас.

    Питер Маккормак: Маркетинговый отдел Monero готов объявить обо всём этом?

    Риккардо Спаньи: Ну, конечно. С тем финансированием, что мы сейчас имеем, мы готовы делать телешоу. Мне понравилось беседовать с Джерри Спрингером и рассказать обо всём происходящем там.

    Питер Маккормак: Как происходит самоорганизация сообщества?

    Риккардо Спаньи: Всё действительно самоорганизуется. Если кто-то хочет сделать что-то с Monero, то мы обычно говорим: «Конечно, нет проблем, вперёд». То есть зачем ты спрашиваешь разрешения? Логотип CC BY 4.0 лицензирован, так что можешь использовать его и делать всё, что хочешь. Ты можешь использовать его, зарабатывать на нём, можешь делать футболки и продавать их — я не стану мешать тебе. Creative Commons здесь очень развиты, весь код Monero имеет свободную лицензию в соответствии с пунктом 3.0 BSD. Если появляется кто-то и говорит о том, что у него есть желание сделать что-то, мы обычно только говорим: «В путь». И когда я говорю «мы», я подразумеваю сообщество. Так что всё самоорганизуется. Если кто-то хочет заниматься маркетингом — вообще никаких проблем. Просто ты должен делать это сам, ты должен собрать вокруг себя людей, которые хотят заниматься маркетингом. А затем ты должен обратиться к сообществу и попытаться собрать средства на рекламу для показа по телевидению, на спонсирование Superbowl, на что бы то ни было.

    Питер Маккормак: Вчера я готовил презентацию, чтобы показать сегодня, и подготовка к этому интервью оказалась очень интересной. Я посмотрел твою презентацию на конференции Bitcoin. Изначально я не понимал, почему розничные торговцы должны относиться к Bitcoin с осторожностью, но теперь у меня есть «and Monero», а также я использую этот инструмент под названием Font Awesome для иконок, и я заметил, что Monero находится в списке Font Awesome. Ты знал об этом?

    Риккардо Спаньи: Да, это немного удивило, но мы им очень благодарны за это.

    Питер Маккормак: Это означает, что ты поблагодарил их, когда попал в список Font Awesome.

    Риккардо Спаньи: Конечно. Если ты попал в список Font Awesome, то ты и должен быть awesome (невероятным). Знаешь, я жду появления иконки Font Awesome Fluffypony.

    Питер Маккормак: Всё, давай заканчивать. Большое спасибо за эту беседу. Хотелось бы повторить, к счастью, мы лично встречаемся в разных городах, надеюсь, когда-нибудь мы встретимся просто потому, что было бы неплохо встретиться. Перед тем как мы закончим, не мог бы ты сказать людям, которые бы хотели обсудить с тобой различные проекты, как они могут связаться с тобой, и откуда им узнавать новости о проектах.

    Риккардо Спаньи: Лучшим способом связаться со мной по проектам — это посетить вебсайт getmonero.org. Я есть в Twitter, там нас можно найти как @monero, а также на свободном узле на IRC, где у нас есть канал HashMonero, который всегда становится хорошей отправной точкой. На Reddit у нас есть свой сабреддит Our Monero, и это действительно основные точки, где можно связаться с нами. Также меня можно найти в Twitter, @fluffypony, это если вы собираетесь заняться профессиональным троллингом или готовы к тому, что вас профессионально потроллят. Ну а помимо всего этого, как я уже говорил ранее, всё самоорганизуется, у нас нет никаких лидеров. То есть есть отдельные личности, которые являются лидерами по некоторым аспектам проектов, и есть просто выдающиеся люди, а также те, кто очень пристально следит за проектом. Но в конечном счёте, учитывая природу проекта, если ты хочешь узнать больше, есть Monero Stack Exchange, где можно задать технические вопросы, а для обсуждений общего характера лучше подходит сабреддит Monero. Был ещё ряд других сабреддитов, где обсуждались вопросы майнинга, цены или торгов и прочие подобные вещи. У нас большое сообщество, поскольку никому из нас не чуждо чувство скептицизма. По сути, каждое воскресенье у нас работает ветка «воскресного скептицизма» на Reddit, куда можно зайти и поделиться своими мыслями о Monero. Поговорить об апатии, связанной с анонимностью, а также о других причинах, которые, по вашему мнению, никогда не позволят добиться Monero успеха. Мы их обсуждаем.

    Питер Маккормак: Превосходно, это было великолепно. Я рад, что мы наконец-то встретились и поговорили, надеюсь, что вскоре встретимся снова.

    Источник: Why Crypto Privacy is Important with Monero’s Riccardo “FluffyPony” Spagni

    Перевод:
    Mr. Pickles (@v1docq47)
    Редактирование:
    Agent LvM (@LvMi4)
    Коррекция:
    Kukima (@Kukima)
     
    TheFuzzStone нравится это.
  3. TheFuzzStone

    Команда форума Администратор Модератор

    Регистрация:
    18 авг 2017
    Сообщения:
    150
    Симпатии:
    36
    Прикольное интервью, спасибо всем кто трудился над переводом, редактированием и коррекцией! :)
     
  • О нас

    Наш сайт является одним из уникальных мест, где русскоязычное сообщество Monero может свободно общаться на темы, связанные с этой криптовалютой. Мы стараемся публиковать полезные мануалы и статьи (как собственные, так и переводы с английского) о криптовалюте Monero. Если вы хорошо владеете английским (или можете писать собственные статьи/мануалы) и хотите помочь в переводах и общем развитии Monero для русскоязычной аудитории - свяжитесь с одним из администраторов.