Перевод Кластер критической децентрализации 36c3 - Цифровая неприкосновенность личности человека

Тема в разделе "Журналы о Monero", создана пользователем Mr. Pickles, 6 авг 2020.

  1. Mr. Pickles

    Команда форума Модератор Редактор

    Регистрация:
    11 сен 2017
    Сообщения:
    793
    Симпатии:
    229

    Диего: Продолжаем. И сейчас выступит Алексис, который слегка, а он делает на этом акцент, слегка связан со Swiss Cryptoeconomics. И он расскажет нам о цифровой неприкосновенности личности. Не знаю, что насчёт тебя, но я вижу множество людей, личностей здесь, так что, как мне кажется, это выступление будет непосредственно касаться вас. Так почему бы не послушать? Поаплодируем.

    Алексис: Спасибо, я не совсем слегка связан со Swiss Cryptoeconomics - я полностью связан с ними. Итак, цифровая неприкосновенность личности - это проект, над которым к данному моменту я работаю уже два года. Он переместился в Швейцарию, и это довольно новая юридическая концепция, которую можно назвать, если хотите, юридическим хакерством. И чтобы показать сегодняшнее состояние его развития, рассказать вам о том, что такое цифровые права: цифровая неприкосновенность личности - это нечто, формирующееся естественным образом, как мне кажется, и поэтому данная концепция принимается весьма специфическими сообществами. Но до этого мы ещё дойдём.

    Итак, откуда всё происходит. Источником является сильное противостояние с людьми, которые считают, что всё происходящее онлайн, в цифровом пространстве, является частью реальной жизни. Существует знаменитая цитата Петера Сунде, согласно которой он считает, что мы не говорим IRL, потому что IRL в реальной жизни не значит ничего, но для него интернет - такая же реальная жизнь. А с другой стороны, существует индустрия, и многие люди, даже политики, обычные люди, считают данные новой нефтью. И многие министры экономики и подобные им люди пытаются привить эту индустрию данных современному обществу. Их основной принцип состоит в том, что данные - это новая нефть, что я всегда считал неправильным. Данные - это не нефть, и я хотел найти способ, мы захотели найти способ, чтобы противостоять этому.

    Таким образом, концепция довольно проста, и если рассматривать физические цифровые права и ваши фундаментальные цифровые права, закреплённые многими конституциями, то у вас есть право на физическую ментальную неприкосновенность. И, по сути, государство говорит нам: «Вы защищены как личности». И мы хотим расширить это до уровня цифрового «я», до области цифрового пространства. Мы просто добавляем одно слово, мы говорим, что личность - это не только тело и разум, это ещё и цифровое «я». Это очень, очень, очень просто, но имеет значительное последствие. Если ваше тело и ваше ментальное состояние защищены конституцией, чтобы вы могли действовать свободно как личность, действовать автономно, и если вас постоянно пытают физически и ментально и вас уже более нельзя назвать свободным, то вполне логично перенести ту же идею и сказать: «Хорошо, если мы хотим, чтобы люди были также свободны и в цифровом пространстве, то нам необходима полная автономность, нам необходимо, чтобы была защищена наша цифровая неприкосновенность или, по крайней мере, чтобы она была гарантирована государственными органами в той же степени». То есть достаточно применить тот же механизм, что уже существует и применяется в отношении вашего физического и ментального состояния, достаточно применить его к цифровой части вашей жизни. Это также касается того, что я чувствую, что я считал неправильным, и иногда даже трудно объяснить, откуда возникает такое чувство в отношении того, что сам по себе, по своей природе, сбор данных является тем, что нарушает неприкосновенность личности. Кроме того, если вы хотите нарушить эту неприкосновенность, вам требуется согласие. То же самое касается и физической неприкосновенности - вы можете добровольно согласиться с тем, чтобы другие люди нарушили её. Вы идёте к парикмахеру, он, по сути, отрезает часть вашего тела, но вы соглашаетесь с тем, чтобы он сделал это. Но иногда, безусловно, ваше согласие не требуется. Если вы попадёте в аварию и доктору придётся отрезать вам ногу, так как он сочтёт это необходимым, то он так и сделает. Он не будет спрашивать у вас разрешения. Таким образом, мы имеем дело с уровнем автономности и вашим согласием на нарушение вашей неприкосновенности, но, в принципе, применяется та же концепция.

    Существует несколько главных последствий, связанных с нашей юридической системой. В основном они связаны с правом на жизнь. Во многих конституциях закреплено ваше право на жизнь, и первое, о чём говорится, вас нельзя просто убить - вы имеете право на защиту вашей физической и ментальной неприкосновенности. Но мы дополнили бы, расширили это юридическое определение защиты жизни, включив в него цифровую часть. И одно из последствий заключается в том, что с юридической точки зрения данные будут перенесены в другую категорию. Сегодня данные не разделены на какие-то конкретные категории, и многие люди используют этот пробел, чтобы присвоить их. Вот почему в индустрии в целом, в цифровой индустрии, сам факт получения данных является чем-то обычным - вы можете владеть данными, вы можете перепродавать их, и нет ничего, что запретило бы вам делать это, поскольку данные не рассматриваются в качестве объекта. И если задуматься, то если вы ведёте цифровую жизнь и если распространить это на ваше цифровое «я», то у вас должна быть и цифровая неприкосновенность. То, что является частью вашего цифрового «я», является объектом, который не может быть продан - вы не можете продать часть своего тела, это недопустимо. Поэтому мы говорим о тех же последствиях. На самом деле об этом уже говорилось группой уполномоченных лиц, занимающихся защитой данных. Это было два года назад, в 2018, и в своей политической декларации они заявили, что личные данные не являются объектом, но являются частью личности. И здесь появляется ещё один элемент, который некоторым будет очень сложно понять, и этот элемент касается того, какие данные составляют саму личность, собственное «я», и где начинаются данные, которые влияют на нас. Люди не совсем понимают это. И когда я говорю, что закон должен подразумевать это, я имею в виду, что сегодня мы построили юридическую систему, и даже регламент GDPR, который является самым пробивным законом с точки зрения защиты данных, начинается с того, что вы должны знать, где хранятся ваши данные. Чтобы вы могли их защитить. Но на самом деле всё это фальшивые положения, которые используются самим законодательством. Вот поэтому и возникает ситуация, как в случае с Шремсом и Facebook, когда ему пришлось добиваться выдачи своих данных. У него ушло на это два года, это было громкое дело, и ему пришлось буквально сражаться с Facebook. Но далеко не каждый способен на это, и поэтому мы говорим даже не о том, где хранятся ваши данные, а о том, что вы не знаете, где они хранятся, и все законы должны предусматривать именно это. Таким образом, если мы говорим о цифровой неприкосновенности, даже если вы не знаете, где находятся ваши данные, даже если вы не имеете к ним доступа, вы по-прежнему должны быть защищены и должны сохранять за собой право на ваши данные.

    Вот, например, как эта концепция могла бы изменить GDPR. Речь даже не о совместимости, это более высокий уровень. Итак, у вас есть фундаментальное право, а регламент GDPR является довольно техническим и юридическим с точки зрения реализации, и они будут несовместимы, придётся произвести некоторую адаптацию. Но существует одна очень важная статья, это Статья 2 GDPR. В ней указываются исключительные случаи, в которых GDPR не применяется. И одним из них является любая деятельность, связанная с безопасностью и терроризмом, а также с финансированием терроризма. Таким образом, государство может использовать ваши данные для борьбы с терроризмом. И я называю это «чёрной дырой безопасности». Всякий раз, когда речь заходит о безопасности, защита данных теряет какую-либо важность - тут о правах уже можно просто забыть. Но ведь в реальном мире, в физическом мире, всё обстоит иначе. И если даже они борются с терроризмом, то у всех нас остаются права - вас нельзя взять посадить в тюрьму без суда и следствия. И есть целое правило: вас не могут просто так избивать на улицах Европы только по подозрению в терроризме. Всё работает совершенно не так. Но в цифровом мире можно. И если мы заставим государство закрепить свои фундаментальные права в конституции и нашу цифровую неприкосновенность начнут уважать, одним из последствий станет исчезновение чёрной дыры безопасности. Когда полиция расследует преступление, они также должны уважать цифровую неприкосновенность всех вовлечённых сторон.

    Итак, мы говорили о конституции и законе, а это децентрализованный Critical Decentralization Cluster. Обычно многие из нас стараются быть над законом, пытаются быть такими хорошими анархистами, пытаются создать новые правила, а не следовать старым. Но здесь мне бы хотелось оговориться: мы сохраняем государство в его существующей форме, мы сохраняем законы и конституцию, и в реальности, как мне кажется, это будет развиваться, но нам по-прежнему нужны некоторые законы, защищающие права человека, и этот принцип будет способствовать переходу к чему-то ещё. Но здесь по существу речь идёт об использовании существующей юридической концепции и её адаптации, которая бы способствовала улучшению цифровой жизни людей и человеческого общества в целом. Это поможет подтолкнуть государство к взаимодействию с этим цифровым миром, с его гражданами, а не осуществлять массовое наблюдение по умолчанию. Также, с другой стороны, государство должно обеспечивать необходимые инструменты. Например, большинство из нас считает, что одноранговые сети могут использоваться во благо. Это место, где мы можем действовать прозрачно и анонимно в той мере, в которой захотим. Это хорошее место для общего взаимодействия, где все уважительно относятся друг к другу. У нас нет необходимости в сборе личной информации миллионов людей, чтобы поддерживать хорошие отношения, например, чтобы оплатить что-то, нам не требуются метаданные, и это здорово. И государство должно развивать отношения со своими гражданами именно таким образом. Это должно быть государство, принимающее платежи в криптовалюте или обеспечивающее возможность, или просто разрешающее своим гражданам пользоваться собственными цифровыми личностями, а также разрабатывать инструменты для обмена информацией с соблюдением приватности. И правительство при этом не должно запрашивать у вас невообразимые объёмы ненужной информации, чтобы поступать с вами так, как им кажется необходимым.

    Таким образом, когда мы говорим о возможности реализации этой концепции, уже есть несколько мест, которые предопределены для реализации этой концепции. Есть два документа, о которых хотелось бы сказать, которые вызывают у меня интерес, это Хартия Европейского союза по правам человека, ст. 3, изм. 1, и Конституция Швейцарии, ст. 10, которой предусмотрено право на жизнь, а во второй части говорится о том, что каждый человек имеет право на свободу личности, в частности на физическую и ментальную неприкосновенность. Так что идея очень проста, и мы просто добавляем слово «цифровую», чтобы расширить права личности до цифровой сферы.

    В последние годы работа продвигалась довольно быстро, и у нас в Швейцарии федеральная система устроена так, что каждый кантон, каждый штат, имеет собственную конституцию. И мы ведём работу в одном из кантонов, это кантон Вале, и они полностью обновляют свою конституцию. И у нас появилась возможность поработать с Комиссией по фундаментальным правам, с людьми, задача которых заключается именно в том, чтобы переписать именно эту часть. И Комиссия приняла наше предложение. Они не добавят слово сразу к двум первым, они напишут вторую фразу, которая будет довольно проста, и согласно которой каждый человек будет иметь право на цифровую неприкосновенность. И это будет представлено на рассмотрение всей конституционной комиссии уже в течение этого года, и, возможно, это станет первым случаем реализации данного принципа в локальной конституции.

    Я, да и все мы, просто пытаемся привлечь внимание, особенно со стороны агентства по защите данных. Я был в Дакаре, где выступал перед целой группой говорящих на французском представителей агентства по защите данных, чтобы представить эту концепцию. И мы уже были приглашены в швейцарский офис по защите данных, чтобы представить её в день, когда будет обсуждаться проблема защиты данных в Швейцарии.

    Ещё одно мероприятие, которое представляет для нас интерес, состоится в городе Невшатель, Швейцария. Там, в юридическом университете, состоится полудневный коллоквиум по этой теме, и они приглашают преподавателей, представляющих самые разные области: по международному праву защиты конфиденциальности данных, конституционному праву, гражданскому праву и так далее. В Швейцарии существует большая лоббистская группа под названием Digital Gesellschaft, и я буду говорить об этом на зимнем конгрессе. Если кого-то из вас не будет там, то презентация будет примерно той же, что и здесь. А что касается будущей работы, мы занимаемся написанием анализа по теме, чтобы более глубоко исследовать эту тему в дальнейшем. Мы надеемся, что в сотрудничестве с университетом города Невшатель и другими участниками мы сможем начать юридические исследования. И, что действительно интересно, в Швейцарии мы уже приступили к работе, у нас выработался образ действия - мы перемещаемся между кантонами, возможно, выйдем на федеральный уровень, в зависимости от того, будет ли у нас достаточно денег. Но, в принципе, мы можем делать запросы, мы можем запустить инициативу и предложить людям добавить это в конституцию. И у нас есть пример Вале, которые меняют свою конституцию, но можно пойти ещё дальше, и, может, в следующем году уже в другом кантоне мы будем продвигать эту инициативу.

    Мы также занимаемся созданием веб-сайтов, на данный момент они по большей части на французском языке, но там мы пытаемся собрать все ресурсы по теме. Oкей. Большое спасибо. Вопросы? Если у вас есть вопросы, конечно же, задавайте.

    Вопрос из зала: Я встану. Приведите, пожалуйста, пример нарушения цифровой неприкосновенности личности.

    Алексис: Лучшим примером, безусловно, может служить Cambridge Analytica. Cambridge Analytica, слышали о них? Да, хорошо. В данном случае мы имеем дело с использованием данных, мы не имеем понятия, когда может лопнуть весь этот «пузырь», и в конечном счёте вы уже голосуете, вы действуете не так, как вы бы решили для себя. Это такой крайний случай, когда вас подталкивают к действию. Но я пришёл к выводу, что уже сам факт сохранения данных без вашего ведома приносит вред. Причинить вред физическому телу очень просто - у вас есть тело, и ему причиняется вред. На ментальном уровне это сделать уже сложнее. Например, я не могу промыть вам мозги, это будет неправильно, но на телевидении я могу постоянно продавать вам что-то посредством рекламы, и это в порядке вещей. Тем самым оказывается влияние на ваше ментальное состояние. И что касается вашей цифровой личности, неприкосновенности, прошу прощения, количество данных, которое можно собрать о вас, направленности вашего мышления, конкретно о вашем «я», очень велико, и эти данные затем могут быть использованы против вас. Так что главным рассматриваемым примером является создание вашего профиля. О вас могут узнать такое, что вам даже самим неизвестно, а затем использовать это, чтобы направить вас в том направлении, о котором вы и понятия не имели. Так что это главный пример.

    Вопрос из зала: Привет. У меня вопрос, связанный с терминологией. Что вы думаете о самом термине информационного, как это называется, самоопределения, который ранее использовался в немецком языке. Мне кажется, что в случае со словом «цифровой», например, в будущем мы можем столкнуться с тем, что термин будет означать совершенно другое, а не то, что мы подразумеваем, не нули и единицы. Так что, может, в долгосрочной перспективе будет лучше использовать термин «информационное самоопределение»?

    Алексис: Oкей. Прежде всего, я приведу другой пример, поскольку первые два слова, «физический» и «ментальный», да и помимо них можно найти множество примеров, когда люди в Германии закладывают иной смысл. Так они используют слово geist для обозначения духа, а во французском используется … *Здесь должно быть слово на французком языке*, так что различия существуют. То есть тут речь идёт не о самом слове, это более общая концепция. Важно, чтобы это было понятно людям. Так. В случае с французским языком у нас были споры относительно слов numeric и digitale, так как digitale становится тем словом, которое используется в значении numeric, и многие люди точно так же используют digitale в значении «цифровой». И всё же мы говорим, никаких numeric, если вы говорите с людьми, так будет понятнее. И та же ситуация со словом «информационный». Если вы выйдите на улицу, вы услышите, как люди говорят: «Моя цифровая жизнь, моё цифровое «я». Концепция такова, что если вы навестите своих бабушек и дедушек, то услышите: «Oкей, я слышал об этом». Всё просто. Если вы скажете: «Моё информационное «я», то это будет сложнее, они не поймут вас. Я думаю так. Так что тут речь о том, что будет в целом понятнее людям.

    Вопрос из зала: Привет. Большое спасибо за выступление. И у меня такой вопрос… меня слышно? Обязательно будут люди, которые будут не согласны с правом на информационное самоопределение, но ведь ещё существует и концепция владения данными. В Швейцарии, например, специалисты в юридической, научной сфере много пишут на тему владения данными. И я считаю, что это очень опасная концепция, но также это могло бы быть…

    Алексис: Какая именно концепция?

    Зритель: Концепция владения данными. Говорили ли вы с людьми, которые не согласны с этой концепцией, с концепцией владения данными, и что вы сами думаете об этом?

    Алексис: Да, действительно, владение данными, это… на самом деле есть два типа людей, продвигающих концепцию владения данными. Есть люди, которые считают данные объектом, который можно продавать, и есть факт владения, и на этом можно делать бизнес. Это первый вариант. А второй вариант, это когда люди говорят: «Я нашёл способ вернуть свои данные. Я заявлю о своём праве на эти данные, и я попытаюсь повторно купить их». И это правильно, это та же попытка восстановить контроль над своими данными, над своей цифровой жизнью, попытка защитить себя. И если вы признаёте, что данные - это объект, то вы признаёте и владение, а право владения можно передавать юридически. Но когда речь заходит о фундаментальном праве, его передавать нельзя. Примером может служить ваше тело - вы не можете продать ваше тело. Во французском языке есть юридический термин, … *Здесь должно быть слово на французком языке*, который означает невозможность продажи части вашего тела по договору, так как это будет нарушением вашей физической неприкосновенности. И чтобы воспользоваться этим, если мы согласимся, даже из соображений самозащиты, с правом владения данными, и мы сможем повторно купить эти данные, это не защитит нас в долгосрочной перспективе, поскольку их всегда можно будет продать обратно. И мы продадим их, так как очень сложно заниматься самоопределением в цифровом пространстве, и поэтому мы с лёгкостью продадим данные обратно. Но так не должно быть. Поэтому, независимо от права владения, это нечто, что вы не можете продать - это часть вас, это часть вашего тела, это то, что создаёт вашу индивидуальность.

    Вопрос из зала: Насчёт твоей аргументации, связанной с правами человека и Европейской хартией. Нужно ли нам это на первом этапе? Просто я думаю, что, согласно вашей аргументации, вы уже можете делать это, ведь продавая данные, вы можете навредить мне ментально и физически, так что, может, стоит заняться этим всем на втором этапе? На первом этапе проделать долгий путь, разобравшись с законами, с их судами, и в конце сказать: «Oкей, мы пытаемся сделать это, потому что всё уже происходит именно так»?

    Алексис: Это вопрос того, как возникает право. Право возникает, когда люди считают, что они имеют такое право. Для его появления требуется время, но не следует ждать, пока всё будет записано в конституции, чтобы право возникло. Для этого необходимо говорить о вашей цифровой жизни, вашем цифровом «я» с другими людьми. Говорить о том, что вы не хотите, чтобы кто-то вредил вашей цифровой жизни, что вы хотите иметь возможность защитить себя. И уже этим вы будете продвигать сам принцип. Но в конечном счёте настанет момент, когда это нужно будет записать, я так полагаю. И этот процесс происходит в несколько этапов. Например, вы можете, скажем, начать судебный процесс в отношении неправильного обращения с вашими данными. И если следовать этому принципу, вы можете спросить судью относительно нарушения вашей цифровой неприкосновенности. Даже несмотря на то, что это никак не зафиксировано в законе или конституции. И ему придётся ответить на вопрос, я уверен, что даже сегодня он ответит на вопрос. Я также занимаюсь поиском примеров в Швейцарии, юридических случаев, в которых можно использовать этот аргумент, просто задать вопрос: «Не является ли сбор данных людей этой компанией угрозой для их цифровой неприкосновенности?». Вы просто задаёте вопрос, и судье придётся ответить: «Возможно, является». А возможно, он скажет, что цифровой неприкосновенности не существует. Так что так это и делается: мы задаём вопрос за вопросом.

    Вопрос из зала: Спасибо за поддержку проекта NYM сейчас и в будущем. У меня есть вопрос, имеющий отношение к нашей теме. Мне кажется, у нас в Швейцарии, а NYM базируется в Швейцарии, дела с местным правительством обстоят довольно хорошо. Но так не всегда бывает в случае с другими странами. Во многих странах правительства коррумпированы, настроены враждебно. Что делать людям в таких странах? Может, им следует использовать какую-нибудь технологию, то есть, возможно, тут есть какая-то связь с криптографической целостностью, и понятие цифровой неприкосновенности имеет более метафизический смысл, чем тот, который в него вкладываешь ты?

    Алексис: Окей, так, чтобы вы знали, он выражает благодарность за поддержку, поскольку мы все помогаем Гарри с его проектом. По вопросу: это не первоочередная вещь, мы не говорим о криптографической целостности, мы не говорим о неприкосновенности в смысле создания хэш-функции человеческого тела. Это не та целостность, не тот случай неприкосновенности человеческого тела, это ближе к видению самого себя. Эта концепция просто позволяет запретить кому бы то ни было вмешиваться в вашу жизнь. Но мы не определяем, как это делается. Это определит общество в будущем. В Швейцарии мы можем продвигать эти проекты, мы можем говорить об этом, и это хорошо. Мы можем аргументировать свою позицию, призывать людей быть осторожней. В других странах дела обстоят иначе. В других странах то, что мы делаем, уже сделала история, так как люди там уже боролись за свою физическую неприкосновенность. Эта концепция появилась ещё в 18 веке с Люмьером, тогда ещё всё началось. По сути, нам нужно делать то же самое: заниматься самозащитой при помощи определённых инструментов, разрабатывать нужные инструменты, разрабатывать и продвигать одноранговые сети, и заниматься криптографией, строить экономику, и вот почему криптовалюта - это просто замечательно, работать над новой моделью консенсуса и моделями мотивации, которые у нас имеются уже сегодня, заниматься системами токенов, всеми этими безумными вещами, поскольку сейчас мы набираем экономическую силу также при помощи инструмента, предлагаемого нами. Нужно работать с этим миром свободных цифровых «я» и строить общество. И да, если нельзя продвинуть это законным путём, то нужно заниматься именно тем, чем занимаемся мы.

    Диего: Большое спасибо, Алексис. Хотел бы я сказать, что он ответит на ваши вопросы за пределами этой сцены, но он мне сказал, что предпочитает не консультировать массы, не общаться с плебсом. Конечно же, я шучу. Он к вашим услугам и готов ответить на вопросы, если они у вас ещё остались.

    [Музыка]

    Источник: Critical Decentralisation Cluster 36c3 - Digital Integrity of the Human Person

    Перевод:
    Mr. Pickles (@v1docq47)
    Редактирование:
    Agent LvM (@LvMi4)
    Коррекция:
    Kukima (@Kukima)
     
    #1 Mr. Pickles, 6 авг 2020
    Последнее редактирование: 6 авг 2020
  • О нас

    Наш сайт является одним из уникальных мест, где русскоязычное сообщество Monero может свободно общаться на темы, связанные с этой криптовалютой. Мы стараемся публиковать полезные мануалы и статьи (как собственные, так и переводы с английского) о криптовалюте Monero. Если вы хорошо владеете английским (или можете писать собственные статьи/мануалы) и хотите помочь в переводах и общем развитии Monero для русскоязычной аудитории - свяжитесь с одним из администраторов.